I.I.III. Метаморфозы «Я»

Share Button

Борец с исламом и мультикультурализмом Брейвик потряс спокойную и процветающую Норвегию – и не только пролитой кровью. Он честно сознался в совершенных преступлениях и при этом не признал себя виновным. Его искренность оказалась не менее убийственной, чем использованное им оружие.

Убийство во имя идеи, вообще говоря, не является табу для современной западной цивилизации, но о каждой капле пролитой человеческой крови в Европе принято говорить с сожалением. Человеческая жизнь – это высшая ценность, и все остальные ценности – лишь ее эманации. С точки зрения мировосприятия европейца, Брейвик ненормален. Он собственноручно убил почти сотню своих сограждан не просто хладнокровно, а скорее тщательно, так, словно выполнил ответственное задание, и сдался полиции с чувством исполненного долга. Брейвик не просто выпадает из общепринятой системы ценностей, а открыто бросает ей вызов. Он готов полемизировать и доказывать свою правоту тем, кто испытывает шок от случившегося. Но ведь ему как раз и хотелось быть услышанным. Совершенное им убийство является продуманным шагом на пути к главной цели – «спасению европейской цивилизации». Убежденный в актуальности угрозы исламизации Европы, он искренне верит в целесообразность и необходимость содеянного. Для него эта угроза – не просто некая гипотетическая возможность, но несомненная истина. Возможно, Брейвик и болен, но тогда его болезнь, скорее всего, и заключается в слепой уверенности в реальности мультикультурной и исламской угрозы для европейской цивилизации.

Слепая вера в любую мировоззренческую истину всегда придает ей запах и цвет человеческой крови, и в этом смысле Брейвик не исключение, а правило. Ничто не делает человека более неадекватным, чем слепая уверенность в собственной правоте. Убежденность Брейвика создает видимость его искренности по отношению к другим и к себе. Но, насколько он действительно способен к осознанию мотивов своих действий?

С точки зрения Брейвика, мультикультурализм угрожает исламизацией Европы. Но ведь мультикультурализм исключает доминирование какой-либо религиозной доктрины и по определению является преградой для исламизации. Как раз, противостоя экстремизму, мультикультурализм оставляет возможность для свободного выбора культурной традиции. Это своего рода антипод тоталитарной идеологии, устанавливающей правила игры, предполагающие двухцветный мир, где Другой – всегда Чужой или Враг, а цели и смысл жизни просты и очевидны.

У Брейвика нет жены и детей. Он достаточно «свободен от мира» и «от самого себя». Если у него нет других интересов, кроме утверждения исповедуемых им фашистских ценностей и, тем самым, самоутверждения в большой политике, то для него это фундаментальный личный проект, который не может быть поставлен под сомнение без саморазрушения его личности. Если дело обстоит так, то именно мультикультурализм с его метафизическим и культурным релятивизмом – главный враг для Брейвика. Показателен тот факт, что его жертвами стали большей частью молодые, беззащитные люди, не имеющие никакого отношения к исламу, а являющимися членами партии, активно проводящей политику мультикультурализма. Брейвик убил тех, чьи взгляды и мировоззренческая позиция, исключающая претензию на мировоззренческую истину, оказались угрозой для его собственного, претендующего на истину, персонального экзистенциального проекта. Вряд ли он осознает причины своей ненависти. Осознание того, что совершенное им убийство не имеет прямого отношения к проповедуемой идее, и что сама эта идея лишь нелепое оправдание неприятия иного взгляда на мир может полностью лишить его аргументов. Ведь на поверхность, в этом случае, выступит его страх перед Другим мировоззрением, перед Другим человеком, чьи взгляды ставят под сомнение его собственные, страх, который совершенно иначе объясняет отчаянность веры и жестокость поступков Брейвика.

Человеку свойственно желать, чтобы его взгляды на жизнь разделяли окружающие. Это желание читается в суггестивности риторики и убедительности аргументации любого философа. Если бы не метафизическая манифестация Жизни, исключением, пожалуй, можно было бы назвать Ф. Ницще, бросившего вызов всем, включая самого себя. По крайней мере, он был первым, кто в Новое время заговорил об условности ценностных мировоззренческих установок, о необходимости выхода за рамки традиционной для его времени морали. Это была реакция на расцветающий во второй половине 19-го века нигилизм, в котором он увидел угрозу тотального разрушения европейской культуры. Но и у Ницше, провозгласившего приход сверхчеловека, и особенно для тех, кто интерпретирует его, не понимания ничего из сказанного им, все заканчивается очень по-человечески: новой метафизической парадигмой, новыми ценностными и метафизическими ориентирами, какими становятся Жизнь как наивысшая ценность и Воля к Власти как фундаментальный метафизический принцип. И опять же, его личный взгляд и личное мнение преподносятся как общезначимые истины, словно он не смог или не захотел, уступая Воли к Власти, преодолеть желание быть последним пророком, быть тем, кто определяет правила жизни для остальных. Этим желанием одержим и Брейвик. Ему недостаточно иметь возможность личного выбора между культурной или религиозной традицией, ему нужно, чтобы его выбор был принят остальными согражданами, принят и признан единственно возможным.

Случай Брейвика, безусловно, не является типичным, но он не более атипичен, чем в свое время поступок Герострата, который ради того, чтобы оставить свой след в истории, сжег храм Артемиды. В обоих случаях целью был максимальный резонанс среди соотечественников, причем резонанс негативный. При этом, и Брейвик, и Герострат были готовы к самым тяжелым последствиям, а, точнее, изначально игнорировали их. В контексте жизненных целей этих молодых людей, не вписывающихся в привычные, приземленные рамки, эти последствия вообще не имели значения. Если присмотреться к желанию Герострата войти в историю, преодолеть конечность своего существования, то опять же, как и у Брейвика, в мотивах его действий можно обнаружить страх. Это страх молодого человека перед будущим – страх не состояться. Само по себе такое человеческое желание, как желание оставить свой след в истории, может быть реализовано множеством способов, разрушение – самый простой, самый легкий, но и самый опасный. Это выбор самоубийцы или человека, для которого личная жизнь и, тем более, личное благополучие лишены всякого смысла.

И Брейвик, и Герострат персонажи маргинальные, но именно поэтому их истории обнажают те стороны человеческой природы, которые незаметны в суетливой повседневности обычного человека. Собственно, если бы они доросли до повседневности, попали в колею обыденного, мы, возможно, никогда и не услышали бы о них.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


5 × девять =

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>